Древнегреческий автор риторики


Здесь очень важно подчеркнуть весьма здравое и очень трезвое отношение Аристотеля к проблеме стиля. Классический стиль предполагает соответствующее построение речи: Аристотель, исследуя область риторики, погружается в область чистой возможности, то есть той, которая специфична для всякого художника и всякого человека, переживающего художественное произведение.

Древнегреческий автор риторики

Одна из главных проблем риторической эстетики Аристотеля — это проблема прекрасного. Но, разумеется, это все не то абсолютно прекрасное, которое Аристотель формулировал в своей теоретической философии. Он вполне может отличаться наличием чувства, соответствием действительности и разнообразием характеров, разнообразием речи.

Древнегреческий автор риторики

Хороший стиль допускает длинноты, а также сжатость только в меру. Ещё по теме III, 1.

Хороший стиль допускает длинноты, а также сжатость только в меру. Кроме того, для убеждения слушателя важно доказать, что данный предмет вполне достоин похвалы, хотя не все похвальное обязательно прекрасно. Но если прекрасное есть благо, то его можно назвать и добродетелью, которая, по Аристотелю, есть не что иное, как возможность приобретать и сохранять благо, а также возможность наделять этим благом других.

Таким образом, аристотелевская риторика не довольствуется достоверным знанием, так как человеческая жизнь и человеческое общение не ограничиваются только точно проверенными силлогизмами, а, наоборот, полны неожиданных суждений и мыслей, придающих речи особую убедительность и даже воздействие на других людей и на целое общество.

Так, прекрасное в одном месте может и не трактоваться как прекрасное в другом месте; и, стараясь убедить людей в том, что данный предмет прекрасен, надо учитывать то место, где мы пользуемся этим доказательством, а также сословие и положение людей, которые выслушивают наши доказательства.

Скульптура работы Лисиппа. Отсюда первый вывод из риторики, понимаемой художественно-эстетически: Другая основная проблема риторической эстетики, кроме проблемы прекрасного, — это проблема стиля. Аристотель указывает и такие черты стиля, которые отличаются мягкостью, изяществом.

Однако он был представителем поздней классики и определенно чувствовал наступление эллинизма , поэтому он имел полную возможность формулировать общие особенности классической эстетики в целом, совсем не подозревая того, что все эти формулы стиля были уже формулами завершительными и максимально осознанными.

Но мы-то теперь хорошо знаем, что классика не только в греческой, но и во всякой другой культуре всегда отличается ясным стилем в противоположность нагромождениям архаики и утонченной манерности декаданса. Но если прекрасное есть благо, то его можно назвать и добродетелью, которая, по Аристотелю, есть не что иное, как возможность приобретать и сохранять благо, а также возможность наделять этим благом других.

Но мы-то теперь хорошо знаем, что классика не только в греческой, но и во всякой другой культуре всегда отличается ясным стилем в противоположность нагромождениям архаики и утонченной манерности декаданса. III, 5. Классический стиль предполагает соответствующее построение речи:

Однако добродетель представляется Аристотелем дифференцированно, и, значит, все виды добродетели справедливость, мужество, благоразумие, щедрость, великодушие, бескорыстие, кротость, рассудительность, мудрость прекрасны так же, как их последствия награды за прекрасные поступки.

III, 1. Сам Аристотель, будучи представителем греческой классики и почти еще не выходя за ее пределы, мало отдавал себе отчет в том, что он представитель именно классики, классической эстетики.

Отсюда первый вывод из риторики, понимаемой художественно-эстетически: III, 2. Но если прекрасное есть благо, то его можно назвать и добродетелью, которая, по Аристотелю, есть не что иное, как возможность приобретать и сохранять благо, а также возможность наделять этим благом других. Аристотель прекрасно понимает, что если предмет желателен, то это еще не значит, что он красив.

Ведь риторика, по мысли Аристотеля, вовсе не говорит относительно объективных предметов в их абсолютной данности, но говорит о них лишь постольку, поскольку они восприняты человеком, поскольку он их понимает, поскольку они его убеждают. Несомненно, классический стиль всегда обладает определенной правильностью, мерностью и отсутствием всякого излишества.

Правда, этот большой трактат имеет особую логическую направленность, что вполне естественно для теории красноречия как искусства убеждения.

Отсюда первый вывод из риторики, понимаемой художественно-эстетически: Классический стиль может быть не только строгим и размеренным.

Аристотель определяет риторику как искусство убеждения, то есть то, которое использует возможное и вероятное в тех случаях, когда реальная достоверность оказывается недостаточной. Аристотель не ограничивает риторику только учением об ораторском искусстве или о красноречии вообще. Риторика, целью которой является логика убеждения, должна убедить кого-то в красоте того или иного человека или предмета, причем совершенно не обязательно, чтобы красота была реально присуща человеку и предмету.

В риторике Аристотеля, таким образом, объединяются процессы логические и нелогические, рациональные и иррациональные, как это и необходимо для передачи всего многообразия жизненной и творческой практики человека. III, 2. Кроме того, для убеждения слушателя важно доказать, что данный предмет вполне достоин похвалы, хотя не все похвальное обязательно прекрасно.

Иногда бывает достаточно доказать желательность данного предмета, и собеседник уже из-за одного этого станет понимать предмет как прекрасный. Другая основная проблема риторической эстетики, кроме проблемы прекрасного, — это проблема стиля.

Однако он был представителем поздней классики и определенно чувствовал наступление эллинизма , поэтому он имел полную возможность формулировать общие особенности классической эстетики в целом, совсем не подозревая того, что все эти формулы стиля были уже формулами завершительными и максимально осознанными.

Без понимания этой концепции Аристотеля нечего и думать хотя бы отчасти прикоснуться к риторике Аристотеля как к науке о художественно и эстетически понятном слове во всем многообразии его воздействия на жизнь. Кроме того, для убеждения слушателя важно доказать, что данный предмет вполне достоин похвалы, хотя не все похвальное обязательно прекрасно.

Аристотель прекрасно понимает, что если предмет желателен, то это еще не значит, что он красив. А по-нашему, это вообще не соответствует классическому стилю. Ведь риторика, по мысли Аристотеля, вовсе не говорит относительно объективных предметов в их абсолютной данности, но говорит о них лишь постольку, поскольку они восприняты человеком, поскольку он их понимает, поскольку они его убеждают.

Риторика как искусство убеждения базируется у Аристотеля на диалектике, понимаемой им в данном случае специфически, а именно как логическое учение о вероятных умозаключениях, о том, что не обязательно существует на самом деле и не всегда соответствует нормам человеческого разума, а устремлено на нечто кажущееся, правдоподобное, возможное, условное, но отнюдь не осуществленное и абсолютно завершенное.

Риторика, целью которой является логика убеждения, должна убедить кого-то в красоте того или иного человека или предмета, причем совершенно не обязательно, чтобы красота была реально присуща человеку и предмету.

Хороший стиль допускает длинноты, а также сжатость только в меру. Аристотель не ограничивает риторику только учением об ораторском искусстве или о красноречии вообще. Без понимания этой концепции Аристотеля нечего и думать хотя бы отчасти прикоснуться к риторике Аристотеля как к науке о художественно и эстетически понятном слове во всем многообразии его воздействия на жизнь.



Жосткий секс над шлюхами
Активных сперматазоидов 20
Сделал куни прямо на уроке смотреть бесплатно
Жина сосет за долги мужа русско видео
Порно комикс транс лиза джейн
Читать далее...